Патрология иерей Илья Перченко

Патрология · Лекция 1

Вводная лекция

Что такое наука об отцах Церкви, кого она называет отцом и почему «век отцов» не закончился

Слайд 2
  1. Зачем изучать святых отцов.

  2. Патрология и патристика. Общие понятия.

  3. Понятие «отцы Церкви». Отцы, учители, церковные писатели. Разница подходов в православии, католичестве, протестантизме.

  4. Периодизация святоотеческой письменности.

  5. Языки древней церковной письменности. Рукописи и находки. История патрологии как науки.

  6. Учебники и руководства. Источники и литература.

Слайд 3

Зачем изучать святых отцов

Прежде чем говорить о терминах и периодизации, стоит ответить на вопрос, который неизбежно возникает у слушателя: зачем современному христианину вникать в наследие мужей, скончавшихся полторы тысячи лет назад?

Святитель Игнатий (Брянчанинов) отвечает на него не как ученый, а как подвижник: «Беседа и знакомство со святыми сообщают святость». И далее: «Усвой себе мысли и дух святых Отцов чтением их писаний»; «Чтение писаний отеческих — родитель и царь всех добродетелей». Он же предостерегает от противоположной крайности: «Не сочти для себя достаточным чтение одного Евангелия, без чтения святых Отцов! Это — мысль гордая, опасная» (Аскетические опыты. Т. 1. О чтении святых Отцов).

Вторая причина — церковно-историческая. Догматические формулы, которые мы повторяем на каждой литургии, рождались не в тишине кабинета: за каждой из них стоит спор, ссылка, иногда исповедничество и кровь. Понять Символ веры, не зная, против чего он был написан, невозможно.

Третья причина — методологическая. Формула Халкидонского ороса «последующе святым отцем» означает, что Церковь мыслит не в одиночку и не заново в каждом поколении. Прот. Георгий Флоровский назвал задачу современного богословия «неопатристическим синтезом»: богословствовать не о отцах, а вместе с отцами, отвечая на вопросы своего времени. Ему же принадлежат слова, которые стоит запомнить с первой лекции: «Век Отцов не окончен, он продолжается и теперь».

ПАТРОЛОГИЯ И ПАТРИСТИКА

Слайд 4

Термин «патрология» (т. е. «учение об отцах Церкви») впервые был употреблен протестантским ученым Иоганном Герхардом (J. Gerhard; ум. 1637) в сочинении «Патрология, или Произведение о жизни и трудах учителей древнехристианской Церкви», которое увидело свет лишь в 1653 году. Уже в самом его названии намечаются характерные черты зародившейся науки, являющейся одновременно и наукой церковно-исторической, и наукой богословской.

Слайд 5

Ее предметом становится изучение:

1) жизни;

2) творений;

3) учения отцов Церкви и церковных писателей.

Изучение это предполагает также понимание культурно-исторического и церковно-исторического контекста, определявшего во многом житие и миросозерцание того или иного святого отца или церковного писателя. Поэтому патрология находится в неразрывной связи с рядом исторических и богословских дисциплин, прежде всего с историей Церкви.

Слайд 6

В XVII веке появляется также термин «патристика» — практически одновременно и у католических, и у протестантских писателей, подразделявших всю богословскую науку («теологию») на «библейскую», «патристическую», «схоластическую», «символическую» и «спекулятивную».

Хотя термины «патрология» и «патристика» долгое время (вплоть до наших дней) употреблялись в качестве взаимозаменяемых, их всё же следует дифференцировать. Различие этих понятий весьма ясно сформулировал замечательный русский патролог Николай Иванович Сагарда (1870-1942/43): патристика, будучи по преимуществу наукой богословской, «собирает рассеянные в творениях отцов Церкви доказательства для догмы, морали, церковного строя и церковной дисциплины и стремится изложить их по их внутренней связи. Поэтому ее можно определить как систематическое изложение заимствованных из отеческих творений доказательств, которые служат для исторического обоснования христианских истин. Она не дает образа жизни и литературной деятельности богословских писателей, опуская биографию и библиографию, группирует догматическое содержание их творений по основным точкам зрения, излагает в связи и таким образом создает систему традиционного религиозного учения. Следовательно, в “патристике” индивидуальные особенности того или другого церковного писателя лишаются обычной ценности... и вся сила сосредотачивается на принципиальном тождестве нравственного и догматического учения с библейско-христианскими первоосновами».

В целом по поводу патристики в подобном ее понимании можно заметить, что текстом, написанным в жанре патристики, можно назвать в принципе любое пособие по догматическому богословию, содержащее в себе наряду с библейским и «патристический» «блок» цитат и доказательств того или иного догматического положения.

Патрология же стремится изучать святоотеческую письменность, учитывая личные особенности авторов и события их жизни, помещенные при этом и в исторический контекст эпохи, в которую они жили.

С другой стороны, между патрологией и патристикой существует и определенное тематическое «пересечение» и совпадение: и та, и другая дисциплины интересуются учением церковных авторов. И в этом заключается их преимущественно богословский характер. Впрочем, патристика это делает без учета их жизни и произведений, а патрология — с учетом таковых.

Два других раздела патрологии — биографический, изучающий жизни отцов Церкви, роднит патрологию с исторической биографией, агиографией и агиологией, а библиографический, изучающий сочинения отцов, — с литературоведением и текстологической наукой. Таким образом, патрология в сравнении с патристикой предстает как наука более сложная и составленная из различных элементов. Правда, в современном словоупотреблении термины «патрология» и «патристика» становятся взаимозаменяемыми, а термин «патристика» постепенно теряет свой особенный смысл, то совпадая по смыслу с наукой патрологией, то обозначая сам предмет изучения науки патрологии — творения святых отцов.

Слайд 7

Определение термина патрология

Патроло́гия (от греч. πατήρ (патер), и λόγος (логос) – слово, речение) –

Патрология Патристика
Основное значение Наука об отцах Церкви Совокупность учений отцов Церкви; сами творения отцов
Предмет изучения Биографии отцов, их сочинения, исторический контекст, подлинность текстов, классификация произведений Богословские и философские идеи, доктринальное содержание произведений отцов Церкви
Подход к материалу Историко-литературный, биографический, текстологический Богословско-доктринальный, философский, систематизирующий
Центр внимания Личность автора (отец Церкви) и его произведения Развитие религиозно-философской мысли и догматического учения
Слайд 8

Кратко: различие между патрологией и патристикой заключается в том, что патристика — это совокупность учений отцов Церкви, в то время как патрология — это научная дисциплина, которая изучает саму патристику, включая биографии, сочинения и исторический контекст их создания.

Слайд 9

В начале 1840-х гг. предмет был введен в русской духовной школе: по одним данным, в 1840 г. — под названием «Историко-богословское учение об Отцах Церкви», по другим, решением Синода 1841 г. — как «Патристика». Этот рубеж и следует считать началом академического преподавания предмета в русских духовных школах. В дальнейшем дисциплина меняла название вместе с уставами: в 1869 г. — «патристика», в 1910 г. — «патрология».

Слайд 10

При этом слово «патрология» нельзя понимать в узком смысле слова, т. е. как науку, занимающуюся исключительно изучением творений одних лишь святых отцов Церкви. В поле ее зрения попадают жизнь, творческая деятельность и богословие всех церковных писателей, т. е. тех писателей, которые принадлежали к Церкви и сознательно выражали церковное вероучение. «С точки зрения патристической среди писателей христианских различаются три группы: писатели христианские — христиане, но не принадлежавшие к Церкви Православной и не ее учение излагавшие в своих произведениях; писатели церковные — члены Церкви Православной, писавшие о ее учении, жизни, деятельности и т. д., произведения которых не получили в Церкви значения точного изложения церковного учения; и святые отцы Церкви— те из церковных писателей, произведения которых признаны самой Церковью наиболее точным выражением хранимого ею учения».

Вторая и третья группы являются непосредственным предметом изучения науки патрологии, а к первой группе патрология обращается изредка как к своего рода «фону», для того чтобы «оттенить» лучше взгляды святых отцов и церковных писателей. Тем более что последние часто в своей полемике против первых ссылаются на них и опровергают их еретические взгляды, суть которых следует также понимать, иначе будет неясным само содержание полемических церковных произведений.

Слайд 11

Поэтому предмет изучения патрологии можно представить в виде трех концентрических кругов, расположенных друг в друге:

Данная схема позволяет и проводить определенное различие: далеко не все христианские писатели являются церковными писателями, и с другой стороны — далеко не все церковные писатели являются святыми отцами. На основании данной схемы можно утверждать следующее: интерес патрологии и принцип ее преподавания в духовных семинариях простираются от центра к периферии: патрологию интересуют прежде всего святые отцы, затем — в меньшей степени — церковные писатели, и уже в самой меньшей степени — так называемые христианские писатели. Впрочем, выражение «христианские писатели» является достаточно расплывчатым, ибо многие из этих писателей легко переходили грань, отделяющую Православие от ереси, и расторгали свою связь с живым Телом Христовым.

ПОНЯТИЕ «ОТЦЫ ЦЕРКВИ»

Слайд 12

В раннехристианском словоупотреблении понятие «отец» обычно ассоциировалось с термином «учитель». Уже святой апостол Павел намекает на это, говоря: «Ибо, хотя у вас тысячи наставников во Христе, но не много отцов; я родил вас во Христе Иисусе благовествованием» (1 Кор. 4:15). Святой Ириней Лионский также говорит: «Ибо если кто научен кем-либо, то он называется сыном учителя, а этот отцом его». Наконец и Климент Александрийский изрекает: «мы называем тех, кто наставляет нас, отцами». Подобная неразрывная связь двух понятий, доходящая почти до отождествления, прослеживается затем и в раннем монашестве, где слово «авва» подразумевало одновременно значения «духовного отца» и «учителя». Такое словоупотребление отчасти сохранилось и у нас, ибо мы говорим не просто об «отцах Церкви», но об «отцах и учителях Церкви».

Слайды 13–14 · вопрос к аудитории, затем разбор

Римо-Католическая Церковь, всегда стремящаяся к точным определениям, предлагает следующую формулировку: отец Церкви должен отвечать трем условиям – древности, святости и правильности учения. Римская традиция особенно подчеркивает наличие хронологических границ: святые отцы существовали только до VIII века включительно; последним отцом был св. Иоанн Дамаскин. Все выдающиеся богословы после Дамаскина у католиков называются учителями Церкви, а не отцами.

В свете православного понимания св. Предания такой подход неприемлем. Наша Церковь учит, что божественное откровение не ограничено св. Писанием, а св. Предание не ограничено никакими хронологическими рамками. Дух Святой действует через людей всех времен, и Церковь «узнает» в людях своих «святых отцов» не по причине древности, а руководствуясь своей внутренней интуицией, на основании которой и формируется Предание. Так, например, отец XIV века св. Григорий Палама († 1359) был прославлен Церковью в 1368 году — через девять лет после своей кончины.

Слайд 15

Критерии, определяющие понятие «отцы Церкви» Кого из христианских писателей следует относить к «отцам Церкви»? Выдвигаются четыре основных критерия для определения понятия «отцы Церкви»:

  1. православность учения;

  2. святость жизни;

  3. признание Церкви;

  4. древность.

Первые три критерия признаются православными патрологами, критерий «древность» вкупе с левыми тремя характерен для католического богословия. Охарактеризуем каждый критерий отдельно.

Слайд 16

Православность учения. Святые отцы Церкви выразили в своих произведениях церковное учение в его первозданной чистоте. Именно эти произведения (в своей совокупности) и являются эталоном догматического и нравственного учения Православной Церкви наряду с вероопределениями Вселенских и Поместных Соборов. Каждый признанный отец Церкви отразил в своем житии и заключил в своем творчестве истину Православия.

Основным и решающим условием в определении истинности учения того или иного отца Церкви является апостольская вера: следует всегда помнить, что Церковь определяет себя как Церковь апостольская, а не святоотеческая. Святым отцом почитается тот, кто в правильных понятиях толкует апостольскую веру для своих современников. Такой человек ясно видит проблемы своего времени и проповедует христианство таким образом, чтобы разрешить эти проблемы, ответить на вопросы, противостоять заблуждениям.

Кроме того, критерий православность нельзя применять узко формально и в том смысле, что всё сказанное тем или иным отцом в отдельности является истиной в последней инстанции. Ибо «писания отцов... существенно отличаются от Священного Писания Ветхого и Нового Завета, которое богодухновенно, составлено под специальным воздействием Святого Духа и потому должно рассматриваться и почитаться как Священное и Божественное Писание».

Характер создания этих произведений можно выразить термином из сотериологического лексикона самих святых отцов — «синергия», то есть содействие Божественной благодати и свободной человеческой воли в деле спасения, а в данном случае — и в деле написания богословских произведений. Святые отцы писали свои произведения как люди, в полном сознании, будучи обусловлены историческим контекстом, своими личными особенностями и жизненными обстоятельствами, образованием — богословским и светским, литературной подготовленностью, собственным житейским и духовным опытом и другими естественными факторами. Но, помимо этого, православные христиане признают в святоотеческом творчестве и сверхъестественный элемент. Редко кто из отцов прямо свидетельствует (в силу своего обычного смирения), что те или иные мысли или идеи (или даже выражения) получены непосредственно им в откровении свыше. Несмотря на это, следует считать, что вследствие аскетической и святой (о чем см. ниже) жизни, молитвенного и литургического, а нередко исповеднического и мученического предстояния пред Богом святые отцы приобретали особую благодать у Бога, посылавшего ее им на пользу Церкви как пастырям и богословам, часто трудившимся в опасные для Церкви периоды ее истории.

Вывод: православность учения святых отцов выражается в отсутствии у них заблуждений.

Слайд 17

Святость жизни. Понятие святости жизни является для представлений о духовной жизни столь фундаментальным, что его трудно однозначно выразить. По словам Иерусалимского патриарха Нектария (XVII в.), «три вещи признаются свидетельствующими об истинной святости в людях: православие безукоризненное, совершение всех добродетелей, за которыми следует противостояние за веру даже до крови, и, наконец, проявление Богом сверхъестественных знамений и чудес»1. В этом вопросе следует остерегаться отождествления понятий «святость» и «безгрешность», ибо только один Бог без греха. С одной стороны, отцы Церкви были людьми, а это значит, что в их жизни могли случаться падения, проступки и т. п.

Своим подвигом покаяния, молитвы и доброделания они очистили их пред Господом, и Церковь единодушно признает их святыми. С другой стороны, святость не стоит отождествлять с аскетизмом. Святость без аскетизма невозможна, аскетизм без святости вполне возможен.

При большом числе святых в Церкви не все из них интересуют патрологию в качестве ее предмета. Патрология изучает жизнь и творения святых, оставивших после себя какие-либо письменные произведения, в которых запечатлелось учение Церкви. Жизнь остальных святых Церкви изучают агиология, агиография, церковная история и т. д.

Слайд 18

Признание Церкви. Признание Церкви является главным и решающим фактором в определении границ понятия «отцы Церкви». Именно Церковь своим соборным разумом и решает, кого признать святым и чьи произведения по своему содержанию являются православными. Здесь возникает вопрос: кто стал именовать этих людей святыми отцами? Дело в том, что при жизни святые отцы себя не называли святыми, но по смирению всегда последними грешниками, недостойными и т. п. и, отрицая свои заслуги, скорее, лишь признавали факт своих богословских трудов. И поэтому стоит отметить примечательный для патрологии факт, что такое признание осуществлялось в Древней Церкви также святыми отцами (!): либо в деяниях Святых Вселенских и Поместных Соборов, либо в отдельных авторских сочинениях святых отцов, когда они называли тех или иных предшествующих авторов «святыми», «блаженными», «богоглаголивыми» и т. п., выражая не только свое личное, но, скорее, устоявшееся общецерковное мнение об этих людях и их заслугах перед Церковью. Впрочем, стоит оговориться, что признание Церкви нельзя полностью отождествлять с канонизацией. Сонм святых на небесах — бесчислен. Не все святые горней Церкви, бывшие «тайными делателями Царства Божиего», известны нам, поскольку знаем мы лишь отчасти и проникнуть в сокровенную суть великой тайны Церкви нам, пребывающим в «юдоли печали», не дано. Канонизация святых лишь только намечает контуры этой великой тайны. Ибо «в отношении к некоторым лицам Церкви еще не довольно прошло времени, чтобы узнать волю Божию о них, то такие авторы могут быть канонизированы в последствии, а на данный момент либо именуются блаженными (например блж. Феодорит Кирский, блж. Феофилакт Болгарский), либо среди церковных писателей их особо выделяют среди прочих (например Климент Александрийский). Отсюда следует, что «список святых отцов» не завершен и может пополняться Церковью.

Слайд 19

Древность. Древность — критерий, выдвигаемый католическими богословами, не признается православными патрологами. Руководствуясь этим критерием, католические богословы завершают собственно патрологию на греческом Востоке св. Иоанном Дамаскиным (начало VIII века), а на латинском Западе — Исидором Севильским (VII век). Православная точка зрения на сей счет выражена отцом Иоанном Мейендорфом: «Наша Церковь учит, что Божественное Откровение не ограничено никакими хронологическими рамками. Дух Святой действует через людей всех времен, и Церковь “узнает” в людях своих “святых отцов” не по причине древности, а руководствуясь своей внутренней интуицией, на основании которой и формируется Предание». Жизнь Духа Святого в Церкви не ограничена временными рамками и потому святые отцы Церкви появлялись в любую эпоху ее земного бытия. Вследствие этого патрология как наука не имеет конечного хронологического предела. Данный предел устанавливается грядущим концом бытия этого тварного мира и человечества.

Слайд 20

Принцип согласия отцов (consensus patrum).

Этот принцип имеет важнейшее значение для патрологии, да и для патристической части догматики. Еще в V веке его сформулировал прп. Викентий Лиринский: «Но должно принимать суждения только тех отцов, которые, живя, уча и пребывая в вере и в кафолическом общении, свято, мудро, постоянно, сподобились или с верою почить о Христе, или блаженно умереть за Христа. А верить им должно по такому правилу: ч т о... все они, или большинство их единомысленно принимали, содержали, передавали открыто, часто непоколебимо, как будто по какому предварительному согласию между собою учителей, то считать несомненным, верным и непререкаемым; а о чем мыслил кто, святой ли он или ученый, исповедник ли или мученик, не согласно со всеми или даже вопреки всем, то относить к мнениям личным, сокровенным, частным, отличным от авторитета общего, открытого и всенародного верования; дабы, оставив древнюю истину вселенского догмата, по нечестивому обычаю еретиков и раскольников, с величайшей опасностью относительно вечного спасения, не последовать нам новому заблуждению одного человека».

Само выражение consensus patrum — латинский научный термин, которым пользуются богословы и Востока, и Запада; в русской традиции ему соответствует выражение «согласие отцов». Сам же принцип — общецерковный: его сформулировал святой неразделенной Церкви прп. Викентий Лиринский.

Слайд 21

Каковы основания для определения имеющегося согласия между святыми отцами? Сложности связаны с тем, что святые отцы Церкви жили в разные времена и эпохи, в разных странах и государствах, когда коммуникации и тиражирование книг были не столь развиты, как в Новое время. Они говорили на разных языках, часто, не зная других языков, были отделены друг от друга огромными пространствами и т. д.

Здесь следует также выделить факторы естественные и сверхъестественные. К числу первых стоит отнести: единство источников вероучения — Священного Писания и апостольского Предания. Святые отцы были внимательными читателями и исследователями Священного Писания и Священного Предания. Они ими жили и находились, что называется, в едином «культурном и интеллектуальном пространстве».

Определяющее значение имеет сверхъестественный фактор— духовный характер единства взглядов святых отцов по главным и фундаментальным вопросам церковного учения, который также очевиден для верующих православных христиан. Данное единство проистекает из «единства свыше»: из единства Бога, Его Откровения, из единства Православной Церкви, единства Богооткровенного учения Церкви, обеспечиваемого Божественной благодатью Святого Духа.

В этом и заключается «тайна святых отцов», их укорененность в Боге. Поэтому они и являются для нас отцами. И именно такое «согласие отцов» делает их авторитетными выразителями Священного Предания. А «Предание — это Дух Христов, оживляющий Церковь и составляющий ее внутреннюю сущность. Подобно человеческому телу, оживляемому душой, и Тело Христово оживляется живущим в Нем Духом Христовым».

УЧИТЕЛИ ЦЕРКВИ

Слайд 22

Обозначение «учители Церкви» формулируется на основе различных признаков. На католическом Западе в 1298 году декретом папы Бонифация из числа прочих отцов были выделены четыре — свв. Амвросий, Иероним, Августин и папа Григорий Великий (Двоеслов). Именно они получили почетное найменование «высокочтимых учителей Церкви», «учителей Церкви по преимуществу» или «великих отцов Церкви».

В 1568 году к этим «преимущественным учителям Церкви» были причислены еще четыре восточных отца: свв. Афанасий Великий, Василий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст. Позднее титул просто «учителей Церкви» усвоили целому ряду как восточных (свв. Кириллу Иерусалимскому, Кириллу Александрийскому, Иоанну Дамаскину), так и западных богословов (св. Иларию Пиктавийскому, св. Льву Великому, Фоме Аквинату, Бернару Клервосскому, Петру Дамиани и др.)18.

Ныне на Западе учителей Церкви тридцать восемь: последним этот титул в 2025 году получил Джон Генри Ньюман. В Православной Церкви подобного официального перечня нет.

Слайд 23

У православных патрологов, по словам Н. И. Сагарды, наименование «учители Церкви» не имеет устойчивого и строго определенного значения. Иногда это понятие прилагается как особенно почетный титул «великий вселенский учитель» к знаменитым отцам Церкви— свв. Василию Великому, Григорию Богослову и Иоанну Златоусту. Чаще оно употребляется в отношении к наиболее выдающимся церковным писателям, не удостоенным Церковью почетного звания «отцов Церкви».

Слайд 24

«Учителями Церкви», по определению Н. И. Сагарды, в Православии именуют церковных писателей, пользующихся уважением Церкви к их подвижнической жизни, исключительной образованности и высоким духовным качествам, но о которых «Церковь не высказала своего суждения или не признала их святыми и прославленными»19. Впрочем, к такому определению учителей Церкви Н. И. Сагардой есть и некоторые замечания. Согласно данному определению, в число учителей Церкви попадают впоследствии канонизированные Восточной Церковью блж. Августин и блж. Иероним, а также свт. Фотий Константинопольский и свт. Марк Ефесский, блж. Феодорит Кирский и Климент Александрийский, а также прямо осужденные Церковью Тертуллиан и Ориген. Очевидно, что такое определение сильно размывает и делает неопределенными критерии данного понятия.

Если под учителями подразумевать прежде всего православных авторов, то напрашивается вопрос: чему Церковь могли научить люди с еретическими взглядами? Если принять в качестве критерия то, что многие из них были учителями по своему роду занятий (либо возглавляли училище, как, например, Климент и Ориген) или по долгу архипастырства как учительства, то почему тогда и остальные, не будучи школьными преподавателями, причислены сюда (Августин, Иероним, Фотий и т. д.), или почему в число таких учителей не включены вообще все архиереи Древней Церкви, также учившие в силу своих архипастырских обязанностей? Поэтому отсутствие четких критериев в определении понятия «учители Церкви» приводит иногда к некоторому расхождению в мнениях среди православных патрологов.

Например, С. Л. Епифанович, в отличие от Н. И. Сагарды, на сей счет высказывается так: «Надо заметить, что у нас неправильно называют “учителями” церковных писателей, которые погрешали в истории и не удостоены имени св. отцов, между тем как наименование “учитель Церкви” более почтенно, чем “отец Церкви”, и усвоено немногим из них, которые были корифеями и вождями в борьбе против ересей.

Гораздо правильнее поэтому всех, не причисленных к лику отцов, называть “писателями церковными” (ecclesiastici scriptores). К ним неприложимы признаки отцов Церкви, главным образом по отсутствию Православия в их воззрениях по некоторым пунктам учения и, следовательно, по отсутствию общения с Церковью. Авторитет за ними Церковью не признается, причем это непризнание их выражается или в форме оставления их без внимания при перечне свидетелей Священного Предания и непринятия в святцы, или в форме открытого отвержения.

ЦЕРКОВНЫЕ ПИСАТЕЛИ

Слайд 25 · затем слайды 26–27: вопрос к аудитории и разбор

Таким образом, примем в качестве промежуточного итога для наших дальнейших рассуждений следующее: мы не станем называть учителями Церкви никого кроме некоторых выдающихся святых отцов. Все же не вошедшие в две данных категории авторы, имевшие, однако, отношение к Православной Церкви, будут именоваться нами церковными писателями.

Слайд 28

Периодизация святоотеческой письменности

Можно выделить две основные эры развития православной церковной и святоотеческой письменности:

— так называемая классическая эра (кон. I - XV в.), заканчивающаяся вместе с христианской Византийской империей, падением Константинополя под натиском турок в 1453 году и небольшим периодом, следующим после этого;

— эра национальных церковных литератур, продолжающаяся и поныне в Поместных Православных церквах: Русской, Греческой, Сербской и др.

В традиционном курсе патрологии, как правило, рассматривается классическая эра, а национальная церковная письменность затрагивается в курсе истории Поместных Церквей, в курсе русской патрологии, курсе истории древнерусской литературы и требует особого подхода.

Слайд 29

Классическая эра в истории церковной письменности подразделяется на три крупных эпохи:

1) доникейская эпоха — конец I - начало IV в.;

2) эпоха Вселенских Соборов — 325-787 гг.; начало IX века;

3) поздневизантийская эпоха — IX-XV вв.

Данные периоды или эпохи некоторым образом (хотя и не полностью) совпадают с периодами богословско-догматических споров в истории Древней Церкви и победами над различными крупными ересями.

Слайд 30

Доникейская эпоха

Доникейская эпоха связана с победой Церкви над многообразной ересью гностицизма, а также с борьбой против монтанизма и триадологической

Первая группа - творениями мужей апостольских (кон. I - нач. II в.).

Вторая группа - произведения греческих апологетов II века.

Третья групппа - сочинения представителей Александрийской школы (II-IV вв.): Климента Александрийского, Оригена, св. Дионисия Александрийского, Феогноста, Пиерия, св. Петра Александрийского и Дидима Слепца, св. Григорий Чудотворец (III в.), перенесший традиции Александрийской школы на каппадокийскую почву, и мученик Памфил (t 309) — сторонник и почитатель Оригена в Кесарии Палестинской. Особняком стоят несколько церковных писателей: св. Мефодий Олимпийский (или Патарский) (t 312) — видный оппонент Оригена и весьма самостоятельный богослов, Секст Юлий Африкан и анонимный автор диалога «О правой вере».

Наконец, четвертая последняя группа христианских писателей доникейской эпохи представлена трудами св. Иринея Лионского, перенесшего в Галлию традиции малоазийского богословия. За ним следуют латинские авторы: апологет Минуций Феликс, Тертуллиан, св. Ипполит Римский, Новациан, св. Киприан Карфагенский, Арнобий и Лактанций и некоторые другие.

Слайды 31–32

Эпоха Вселенских Соборов

Следующий мощный пласт в истории церковной литературы составляют творения отцов и учителей Церкви эпохи Вселенских Соборов — начало IV - начало IX века. Данная эпоха в свою очередь подразделяется на три периода

— период золотого века святоотеческой письменности (IV - сер. V в.)

свт. Афанасия Александрийского, свт. Василия Великого, свт. Григория Богослова, свт. Григория Нисского, Кирилла Александрийского, свт. Иоанна Златоуста, Феодора Мопсуестийского и блж. Феодорита Кирского, Евсевий Кесарийский, свт. Кирилл Иерусалимский, свт. Епифаний Кипрский, прп. Антония Великого, прп. Пахомия Великого, прп. Макария Египетского, Евагрия Понтийского, прп. Палладия Еленопольского, прп. Исидора Пелусиота.

Неотъемлемую часть церковной письменности «золотого века» составляют, естественно, творения западных отцов Церкви: свв. Илария Пиктавийского, Амвросия Медиоланского, блж. Иеронима Стридонского, блж. Августина и св. Льва Великого. Особое место занимает прп. Ефрем Сирин, писавший на сирийском языке и принадлежащий не западной, а сирийской традиции.

Доминирущей тематикой богословских споров в этот период была триадология — область учения о Святой Троице, о Которой свои неправомысленные взгляды в это время высказывали представители таких триадологических ересей как арианство (в его разнообразных видах — омийство, аномейство) и духоборчество (арианство и македонианство). В то же время данные споры о божестве Сына и Святого Духа плавно перетекали в плоскость дискуссий о том, как во Христе сочетаются божество и человечество, что открывало новую эпоху догматических споров— христологическую, активная фаза которой заняла период с начала V века по конец VII века в связи с опровержением таких христологических ересей как аполлинарианство, несторианство, монофизитство и монофелитство.

— период пути к патристическому синтезу 2-я пол. V – нач. VIII века

свт. Кирилла Александрийского и блж. Феодорита Кирского, св. император Юстиниан Великий, свт. Ефрем Антиохийский, Памфилий Богослов, свт. Софроний Иерусалимский, прп. Максима Исповедника и прп. Анастасия Синаита, прп. Иоанн Дамаскин, блж. Иоанн Мосха, известная «Лествица» прп. Иоанна Синайского, прп. Исаака Сирина, крупного философа и богослова Боэция, столпа западного монашества прп. Beнедикта Нурсийского, Исидора Севильского и папу свт. Григория Двоеслова. К ним необходимо также отнести Беду Достопочтенного.

— период защитников иконопочитания.

Слайд 33

ПОЗДНЕВИЗАНТИЙСКАЯ ЭПОХА (IX–XV вв.)

Эпоха, которую католическая традиция выносит за пределы патристики и которая именно поэтому особенно важна для православного понимания Предания. Ее составляют свт. Фотий Константинопольский (IX в.), прп. Симеон Новый Богослов (X–XI вв.), свт. Григорий Палама и богословие нетварных Божественных энергий (XIV в.), свт. Марк Эфесский — защитник православия на Ферраро-Флорентийском соборе, и Геннадий Схоларий, первый патриарх после падения Константинополя (XV в.).

Если «век отцов» не окончен, эта эпоха — не приложение к курсу патрологии, а его полноправная часть. Продолжением того же ряда становятся русские богословы синодального времени, а также подвижники, мученики и исповедники минувшего столетия.

Слайд 34

Языки древней церковной письменности

Святые отцы и церковные писатели Древней Церкви писали, как правило, на двух языках — греческом и латинском. Греческая церковная литература абсолютно преобладала над латинской до конца IV века, позднее данное преобладание сохранилось довольно долго.

. Самобытная церковная письменность на сирийском языке развивалась до VIII века. Помимо написания произведений на языке оригинала, в церковной письменности осуществлялась также и переводческая деятельность. Начало ее связано с переводами с греческого на латинский и сирийский языки, обратные случаи были существенно более редкими.

Слайды 35–36

Произведения древней письменности записывались на бумаге из папируса или пергаменте, этим объясняется их дорогая стоимость и несравненно меньший, нежели нынешний, объем тиражирования. Они переписывались переписчиками в специальных учреждениях — скрипториях, нередко в небольшом числе экземпляров, и хранились в библиотеках — часто при монастырях или епископских кафедрах. Через некоторое время эти списки приходили в негодность. Пергамен был слишком дорог, чтобы его выбрасывать: старый текст соскабливали и по очищенному листу писали новый. Такие рукописи называются палимпсестами. Самый известный пример — так называемый «Кодекс Ефрема» (Codex Ephraemi rescriptus): в XII веке поверх библейского кодекса V века записали творения прп. Ефрема Сирина. Современные методы позволяют прочитывать нижний, стертый слой — и он нередко оказывается древнее и ценнее верхнего.

Появление собственных национальных литератур порождают переводы произведений церковной письменности с трех вышеупомянутых на другие древние языки: коптский, грузинский, армянский, славянский, арабский, сербский.

Впрочем, и в Новое время — в XIX и XX вв. — делались находки произведений, считавшихся безвозвратно утерянными: «Апологии» Аристида, «Дидахе», «Доказательства апостольской проповеди» свт. Иринея Лионского и некоторых других. Новую жизнь святоотеческая письменность получила уже в Новое время после изобретения книгопечатания.

Слайд 37

Утраченное и найденное: три истории

«Дидахе» («Учение двенадцати апостолов»). Памятник, известный в древности и затем полностью исчезнувший, был обнаружен в 1873 году митрополитом Филофеем Вриеннием в библиотеке Святогробского подворья в Константинополе. Полный текст сохранился в единственной греческой рукописи 1056 года, переписанной неким нотарием Львом. Издал находку сам Вриенний — только спустя десять лет, в 1883 году.

Слайд 38

«Апология» Аристида Афинского — древнейшая из дошедших до нас апологий. В 1878 году венецианские мхитаристы опубликовали армянскую рукопись X века с первыми главами неизвестного текста. В 1889 году английский ученый Рендел Харрис нашел в монастыре вмц. Екатерины на Синае сирийский манускрипт с полным переводом «Апологии». Готовя издание, он дал корректуру коллеге Дж. А. Робинсону — и тот узнал текст: почти дословно он звучит в душеполезной повести «Варлаам и Иоасаф» как речь пустынника Нахора перед царем. Греческий подлинник столетиями спокойно переписывался внутри популярнейшей книги, и никто этого не замечал.

«Доказательство апостольской проповеди» сщмч. Иринея Лионского. В декабре 1904 года архимандрит Карапет Мкртчян, перелистывая рукописи в Ереване, обнаружил армянский перевод произведения, которое считалось безвозвратно утраченным и было известно лишь по упоминанию у Евсевия. Издание вышло в 1907 году.

Вывод для патролога: текст может быть жив, доступен и даже широко читаем — и при этом оставаться потерянным, пока его не опознали. Каждый год в научный обиход поступают первые издания творений, прежде не публиковавшихся.

Слайд 39

История развития патрологии

В истории патрологии как науки принято выделять два периода: донаучный (IV в. – нач. XV в.) и научный (нач. XV в. – наши дни). Рубежом между ними стало изобретение книгопечатания.

  1. Донаучный период (IV в. – нач. XV в.)

Евсевий Кессарийский «Церковная история», 20-е гг.0 IV в.,

блж. Иероним Стридонский «О знаменитых мужах», кон. IV в.,

Фотий, Патриарх Константинопольский «Библиотека» IX в.

«Сви́да», или «Суда» (Συίδα, Σούδα), византийский словарь 10 в

Слайд 40

Отцом патрологии можно считать того церковного писателя, которого мы признаем и отцом церковной истории – Евсевия, епископа Кесарии Палестинской. В своей «Церковной истории» он очень много внимания уделяет отцам Церкви, богословам, излагает их учение, цитирует их сочинения. Свидетельства Евсевия представляют для нас тем большую ценность, что многие творения первых веков, которые в своем сочинении, написанном в начале 4 века, цитирует Евсевий, до нашего времени не дошли, а некоторые из них известны нам исключительно благодаря их упоминанию Евсевием Кесарийским в его «Церковной истории» и некоторых других его сочинениях.

Слайд 41

В конце 4 века блж. Иероним Стридонский, который писал на латыни, но большую часть своей жизни прожил на Востоке, положил основание изучению святых отцов на Западе, в области распространения латинского языка, своим сочинением «О знаменитых мужах». Блж. Иероним ставил себе целью доказать, что христианство более значительно великими людьми, великими умами, чем язычество, в ответ на упреки язычников, третировавших христиан как варваров и уничтожителей культуры. Блж. Иероним понимает свою задачу достаточно широко. Сочинение написано в 393 году и состоит из 135 персональных глав — 102 греческих автора и 33 латинских; образцом для него послужила одноименная книга Светония. Блж. Иероним говорит в нем не только о православных богословах, но включает в круг рассмотрения даже таких чисто иудейских авторов, как Филон Александрийский и Иосиф Флавий, и такого языческого автора, как Сенека. И уж конечно, Иероним много говорит о еретиках, потому что историческая картина без рассмотрения различных еретических учений была бы не только неполной, но и непонятной. Впрочем, сочинение Иеронима довольно не самостоятельно, он очень во многом зависит от Евсевия, которого усердно копирует.Иероним Стридонскийхристианство

Слайд 42

Кроме того, мы должны назвать таких авторов древности, как свт. Фотий, патриарх Константинопольский, и лексикограф Суда (или Свида по другому чтению).

Свт. Фотий жил в 9 веке; еще до того, как он стал патриархом, Фотий составил огромное сочинение, которое называется «Библиотека» (или труднопереводимым греческим словом, которое означает нечто вроде «Тысячекнижия», хотя на самом деле в этом произведении речь идет не о тысяче, а о десяти тысячах книг). Сочинение состоит из 280 кодексов (глав-обзоров), в которых свт. Фотий излагает содержание и цитирует произведения авторов как языческих, так и христианских. Значительная часть описанных им книг до нашего времени не дошла — о них мы знаем только благодаря «Библиотеке». «Библиотека» Фотия имеет для нас огромную ценность, во-первых, потому, что святитель Фотий – это великий ученый, очень взвешенно относившийся к излагаемому материалу, один из зачинателей научной критики (в частности, конструктивно-критически относившийся к вопросам авторства, искавший научно обоснованных ответов, анализировавший содержание сочинений, о которых писал). В общем, во всей византийской литературе «Библиотека» Фотия – явление исключительное.

Словарь «Суда» составлен около 1000 года, это тоже замечательный образец византийской эрудиции. Здесь нет таких глубоких анализов, как у свт. Фотия, но по широте охвата, количеству имен, которые называет и объясняет «Суда», он занимает исключительное место и до сих пор это настольная книга для тех, кто исследует первое христианское тысячелетие.

В Церкви всегда сохранялся интерес к святым отцам, всегда богословы опирались на святоотеческие суждения и свидетельства, и это мы найдем в истории любого собора не только 1-го, но и 2-го тысячелетия.

Слайд 43

Уже в эпоху догматических споров вошло в обычай подкреплять свои сочинения тематическими подборками из творений авторитетных предшественников — догматическими флорилегиями. Для свт. Кирилла Александрийского согласие отцов было безошибочным определителем церковной истины, а на Вселенских соборах зачитывались подборки святоотеческих свидетельств, по которым проверялось учение. Для примера: анонимный свод «Учение отцов о воплощении Слова» содержит 977 фрагментов — 751 из творений отцов, 143 из Священного Писания и 83 из сочинений еретиков, приведенных для опровержения.

Можно сказать, что хотя какая-то часть святоотеческих творений была утрачена, однако самая значительная, самая существенная по содержанию часть сохранилась благодаря тому, что во всех христианских поколениях до изобретения книгопечатания находились люди, хранившие и переписывавшие эти творения. До настоящего времени очень многое из святоотеческих творений остается неизданным – не потому, что они остаются неизвестными, а потому, что для их издания пока недостаёт ни сил, ни исследователей.

Слайд 44
  1. Научный период (нач. XV в. – наши дни)

Современная наука предъявляет очень строгие требования к изданию текстов. И если еще в прошлом веке можно было издавать текст на основании одной или двух рукописей, то в наше время это считается недопустимым и текст полагается издавать на основании всех имеющихся в распоряжении науки рукописей, а их может быть очень много и они могут быть рассеяны по библиотекам разных континентов. Так что издание их – не такое легкое дело, и каждый год в научный обиход поступают первые издания творений отцов и древних христианских богословов, которые прежде не публиковались.

Конечно, задача науки не ограничивается одним изданием этих творений. Их нужно изучать и для общей пользы переводить на современные языки. Это изучение ведется общими усилиями ученых разных стран и разных вероисповеданий.

С одной стороны, протестанты говорили (и не без оснований), что католическая церковь отступила от учения древней Церкви, и в доказательство приводили творения отцов самых первых веков христианства. С другой стороны, католическая церковь, борясь против протестантизма, пыталась доказать свою преемственность, непрерывность своей традиции, для чего тоже была вынуждена прибегать к святоотеческим творениям, справедливо указывая на многочисленные и вопиющие отступления от древнего церковного учения у протестантов.

Изобретение книгопечатания в XV веке оказало влияние также и на издание святоотеческих творений и сочинений церковных писателей. Первые попытки таких изданий были предприняты в XV веке.

В XIX веке вершиной издательской деятельности можно считать выход в свет двух серий «Патрологии»: латинской (217 томов и ещё 4 тома указателей, 1844–1855) и греческой (161 том, 1857–1866). Это грандиозное предприятие осуществил Ж.-П. Минь (1800–1875) — известный представитель «католической реставрации» середины XIX века в Париже. Обе серии были напечатаны на дешевой бумаге: замысел состоял в том, чтобы отцы стали доступны небогатому провинциальному духовенству. «Патрология» была лишь частью задуманной им «Универсальной библиотеки для клириков и образованных мирян»: из двух тысяч запланированных книг вышло около восьмисот. Следует знать и о теневой стороне предприятия: невысокое текстологическое качество (в большинстве случаев это перепечатки прежних изданий, прежде всего мавристских), нарушение издательских прав и тяжелейшие условия труда на его книжной фабрике. Тем не менее до сих пор это основное и наиболее полное собрание патристики, а ссылки вида «PG 20, col. 9–906» встречаются в любой научной работе.

Со второй половины XIX века и по сей день на первый план вышли так называемые «критические издания», основывающиеся на тщательном изучении рукописной традиции и учете всех известных рукописей при публикации тех или иных произведений отцов Церкви и церковных писателей. Среди них можно указать латинскую и греческую серии «Свода христианских авторов» (Corpus christianorurri), выходящих в Бельгии, и серию «Христианские источники» (Sources chretiennes), издаваемую во Франции. Из переводов на современные западные языки следует отметить английскую серию «Избранной библиотеки никейских и посленикейских отцов христианской Церкви» (A Select Library of the Nicene and Post-Nicene Fathers of the Christian Church или Nicene and Post-Nicene Fathers) и немецкую серию «Библиотека отцов Церкви» (Bibliothek der Kirchenvater).

Эразм Роттердамский

Издал блж. Иеронима Стридонского (изд. в 1516-1520; 9 т.), сщмч. Киприана Карфагенского (изд. в 1520), Арнобия Старшего (изд. в 1522), свт. Илария Пиктавийского (изд. в 1523), сщмч. Иринея Лионского (изд. в 1526), свт. Амвросия Медиоланского (изд. в 1527; 4 т.), блж. Августина Гиппонского (изд. в 1527-1529, 10т.), свт. Иоанна Златоуста (изд. в 1525-1530; греко-лат. билингва в 5 т.), свт. Афанасия Великого (изд. в 1527), свт. Григория Богослова (изд. в 1531), свт. Василия Великого (изд. в 1532) и Оригена (изд. в 1536) (см.: Den Boeft. 1997).

Слайд 45

Конгрегация св. Мавра

В 1618 г. внутри бенедиктинского ордена было организовано особое подразделение — конгрегация св. Мавра (мавристы), имевшее задачей издание источников сначала по истории собственного ордена, затем по аскетике и монашеству и, наконец, по патристическому наследию. Конгрегация объединяла до 200 монастырей и за почти двухвековой период — около 10 тысяч монахов; среди них такие ученые, как Жан Мабийон и Бернар де Монфокон. Научная работа понималась здесь как форма монашеской аскезы. В результате полуторавековой деятельности вплоть до упразднения конгрегации в годы Французской революции (1790) были изданы полные корпусы творений самых выдающихся представителей греч. и лат. патристики — свт. Афанасия Великого (1698-1700. 3 т.), свт. Василия Великого (1721-1730. 3 т.), свт. Григория Богослова (1778; был издан лишь 1-й том), Оригена (1733-1759. 4 т.), свт. Иоанна Златоуста (1718-1738.13 т.), свт. Амвросия (1686-1690. 2 т.), блж. Августина (1679-1700. И т.), блж. Иеронима (1693-1706. 5 т.), свт. Григория I Великого (1705. 4 т.) и др.

Слайд 46

Патрология Миня. Греческая патрология. Латинская патрология.

Patrologia Latina (Латинская патрология), или Patrologiae Cursus Completus — собрание сочинений латиноязычных христианских авторов, включающее 217 огромных томов, первая часть «Полного курса патрологии» (Patrologiæ Cursus Completus), вторая часть — Patrologia Græca.

Patrologia Graeca (Греческая патрология) — отредактированное собрание трудов Отцов Церкви и различных светских авторов, написанных на греческом койне и византийском (среднегреческом) языке. Состоит из 161-го тома, напечатанных в 1857—1866 годах в Католической типографии Миня. Включает восточных Отцов и тех западных авторов, которые писали свои труды прежде, чем латинский язык стал преобладающим на Западе среди христиан в III веке, например ранние авторы, известные как Апостольские мужи, Послания Климента, Пастырь Гермы, Евсевий Памфил, Ориген, Василий Великий, Григорий Назианин, Григорий Нисский и так далее.

Изданы аббатом Минем в 1844—1855 годах, в 1862—1865 опубликованы указатели.

Слайд 47

Существуют и другие патрологические серии. Венская академия еще в 19 веке специализировалась по латинским отцам, в то время как Берлинская академия в 19 веке начала серию греческих христианских писателей первых трех веков.

Значительным международным издательским проектом по патристике стала французская сер. «Христианские источники», двуязычное издание, преследующее как научные, так и просветительские цели (Sources chrétiennes = SC; издается с 1942; ок. 600 т.; см.: Fouilloux. 2011). Инициаторами ее создания стали А. де Любак, Ж. Даниелу и другие исследователи, немало способствовавшие «патристическому возрождению» в сер. XX в. Тексты греческих и латинских отцов даются с параллельным французским переводом, а восточных отцов – без подлинного текста, в одном переводе. Некоторые святоотеческие творения впервые изданы в составе этой серии (например, творения преподобного Симеона Нового Богослова, одного из самых важных для нас отцов).

Др. масштабным проектом издания патристики стали серии «Христианского корпуса» (Corpus Christianorum), инициированного бенедиктинцами (см.: Leemans. 2003). Первоначально, в 1951 г., был опубликован индекс для ориентации в обширной издательской и исследовательской истории патристических текстов для лат. авторов и памятников — «Ключ по латинским отцам» (Clavis Patrum Latinorum. Turnhout, 19953 = CPL), ставший универсальным указателем с общепринятой системой нумерации отдельных произведений или групп текстов. Позднее появился аналогичный указатель по греч. патристике — «Ключ по греческим отцам» (Clavis Patrum Graecorum. Turnhout, 1974-1987.

Очень многие святоотеческие творения издаются в Греции силами двух богословских факультетов – Афинского и Фессалоникийского. В Афинах выходит серия «Библиотека греческих отцов», где отцы издаются в хронологическом порядке (сейчас издано примерно 70 томов), и серия дошла до творений свт. Григория Богослова. В Солуни издается другая серия – «Греческие отцы Церкви». Эта серия отличается от афинской тем, что в ней святоотеческие творения издаются не в одном древнем тексте, а с параллельным новогреческим переводом. Отцы издаются в этой серии без хронологического порядка; издано уже много десятков томов, в частности все творения свт. Иоанна Златоустого. Эти творения занимают наибольший объем среди всех греческих святоотеческих творений.

Мы недаром так много говорим о греческом языке, он действительно очень важен для понимания того, что такое святоотеческое богословие. Греческий язык – это первый язык христианской Церкви, потому что мы не знаем проповеди Христа Спасителя, как она звучала на арамейском языке, но знаем ее в записи священных писателей Нового Завета, которые пользовались греческим языком. В 1 веке по всем свидетельствам, которыми мы располагаем, греческий язык был не только главным, но единственным языком христианской Церкви, он был общепринят не только на Востоке, но и на Западе. В западных церквах он тоже долго преобладал. И в Италии, и в Галлии, и в Карфагене (Северная Африка) – всюду греческий язык был языком Церкви. И только со временем, примерно с середины 2 века, начинается латинская христианская письменность.

Слайд 48

Русская патрология

В силу исторических условий на православном Востоке изучение святых отцов не могло в то время, в 16 – 17 веках, быть столь успешным, как на Западе. Византия пала в середине 15 века, и ее культура очень быстро пришла в упадок. Это выразилось также в том, что очень быстро перестали понимать древнегреческий язык, бывший до самого падения Константинополя общепринятым языком Церкви. Все проповеди записывались на древнегреческом языке; после падения Константинополя проповеди в сочинениях, назначенных для назидания, древнегреческий язык не мог сохраняться и все больше вытеснялся новогреческим языком. Это говорило о том, что теряется связь со святыми отцами.

Что касается славянских стран, то южные славяне, как и греки, попали под турецкое иго, а Россия только начинала свое становление самостоятельного во всех отношениях государства, когда Византия пала. Поначалу интерес к святоотеческим творениям у нас, в России, был довольно незначительным. Кое-что было переведено с греческого болгарами и сербами. Святоотеческие творения, переведенные на русской земле, ученые пересчитывают буквально по пальцам одной руки.

Очень долго у нас существовала наивная, как выяснилось, убежденность, что не нужно решать никаких трудных вопросов и что если такие вопросы в нашей церковной жизни возникнут, можно будет легко получить их разрешение в Константинополе. Такое отношение к трудным вопросам было тем более оправдано, что Русская Церковь до середины 15 века оставалась под константинопольской юрисдикцией и самих митрополитов получала из Константинополя.

Впоследствии, после падения Константинополя в 1453 году, в котором русские увидели кару Божию за отступление от православия, в России все больше проявлялись националистические настроения, которые ставили Россию в центр всего православного мира и утверждали ее самодостаточность. При таких настроениях изучение святоотеческого наследия, углубление в это наследие представлялось излишним, потому что, если Русской Церкви и было нужно что-то получить, она это получила в самом начале, еще при своем крещении. Сама мысль о том, что чего-то нам не хватало, в прежние века могла показаться кощунственной.

В 16 веке в России можно назвать только одного человека, по-настоящему знавшего святых отцов – преподобный Максим Грек. Показательна судьба этого человека. Он родился на Балканах, в Эпире, уже после падения Константинополя. Детство и юность его прошли в Италии, куда эмигрировали его родители. Своих познаний преп. Максим достиг благодаря тому, что учился в западных школах. Парадоксально, но таков был путь, который предстояло пройти нашей Церкви: именно через школу западного типа, сколь ненавистной она ни казалась на первых порах, мы могли вернуться к святоотеческому наследию, приступить к его систематическому усвоению и с помощью святых отцов отразить те опасности, которые нам грозили со стороны западного инославного христианства.

Это прекрасно понимал уже в первой половине 17 века знаменитый киевский митрополит Петр Могила. Когда критикуют Петра Могилу и тех, кто шел по его стопам, указывают на то, что он копировал именно западные образцы, заводил латинские школы. Как на альтернативу указывают на возможность создания греческих школ, но, к сожалению, греческих школ в то время попросту не существовало, когда Петр (Могила) занимался налаживанием просвещения в Южной России, хотя у многих, и прежде всего у самих греков, было желание создать такие школы.Петр МогилаПетр (Могила)

Ревнителями образования в греческих традициях были знаменитые братья Лихуды, которые стоят у истоков Московской Духовной Академии, возникшей немного позже Киевской – в 80-х годах 17 века. Надо сказать, что сами Лихуды прошли те самые западные университеты, альтернативу которым они хотели создать в России, и несли в Россию, вольно или невольно, опять-таки школу западного типа, хотя акцент, может быть, и ставили несколько по-иному, чем Петр (Могила).

Когда в 18 веке начинается в России систематическое устройство духовных школ, оно есть не что иное, как насаждение того типа школ, какой существовал тогда в христианском мире, и других возможностей не было. Мы должны понимать, с одной стороны, ограниченность тех возможностей, какие давали эти школы, но с другой стороны, мы должны понимать историческую неизбежность и плодотворность того, что происходило тогда в нашем образовании.

Сколько нареканий доводилось и доводится слышать в адрес знаменитого Феофана Прокоповича! Между тем, помимо всего, что о нём говорится, Феофан Прокопович был очень крупным богословом, он написал огромное «Догматическое богословие», где есть огромный раздел о «Филиокве» (Filioque) с очень богатым подбором святоотеческих свидетельств. Обычно Прокоповича обвиняют в том, что он был протестантствующим богословом. Если говорить о «Филиокве» (Filioque), то догмат этот от католиков в совершенно неизменном виде перешел ко всевозможным протестантам, и Феофан Прокопович, опровергая этот западный догмат, выступал не как протестант, борющийся с католичеством, а как православный, борющийся и с католичеством, и с протестантством одновременно.Феофана Прокоповича

Только в 18 веке начинается систематический перевод святых отцов на русский язык (вначале на церковнославянский). Постепенно наши духовные переводчики приходят к выводу, что святых отцов для всеобщего назидания надо переводить все-таки на современный русский язык. В 19 веке они переводятся уже почти исключительно на язык, понятный всем. В общей сложности наша святоотеческая библиотека в русских переводах насчитывает не одну сотню томов. Другой такой богатой святоотеческой библиотеки нет ни на одном современном языке. Превосходит этот объем только то, что переведено на латинский язык. Но если латинские переводы греческих и других восточных отцов и церковных писателей предназначались для очень узкого круга ученых, то русские переводы имели, конечно, гораздо большую аудиторию. Они были адресованы не только ученым, но даже простому благочестивому читателю.

Мы знаем, что очень многие святоотеческие творения издавались неоднократно и среди всех слоев населения – и купцов, и крестьян – были любители духовного чтения, которые в своих библиотеках имели эти святоотеческие творения. В наше время отчасти возвращаются те возможности, которые были утрачены после 1917 года.

Но всегда надо помнить, что настоящее подлинно научное изучение святых отцов немыслимо без обращения к их подлинным творениям.

Слайд 49

Начиная с сер. XIX в. ведется согласованная работа по переводу патристического наследия. До нач. XX в. самым значительным переводческим проектом было издание «Творений святых отцов в русском переводе» (ТСО) 1843–1917, около 80 томов, осуществленное силами преподавателей и учащихся Московской Духовной Академии. Работа была распределена между четырьмя академиями: в Московской переводили греческих отцов, в Киевской — древних латинских авторов («Творения святых отцов западных в русском переводе», около 40 томов), в Казанской — «Деяния Вселенских соборов» (7 томов), в Санкт-Петербургской — церковных историков, а также свт. Иоанна Златоуста, прп. Феодора Студита и др. По оценке исследователей (О. Клеман, архим. Киприан (Керн)), к началу XX века именно на русском языке существовал самый полный корпус святоотеческих творений в мире.

Отдельного внимания заслуживает русская патрологическая наука, и мы коснемся этого вопроса на следующей лекции, прежде, чем приступать к изучению самих памятников святоотеческой письменности.

Слайд 50

Об учебниках и руководствах

Предлагаемый учебник, Патрология: Учебник. Т. 1. Церковная письменность доникейского периода — М.: Издательский дом «Познание», 2019. — ISBN 978-5-906960-53-5, является единственным русскоязычным учебником для духовных семинарий, отражающим весь классический период церковной письменности с I по XV век. Настоящее издание является первым томом учебника по курсу Патрологии для духовных семинарий, в котором впервые будут собраны воедино (в трех томах) материалы, охватывающие весь классический период церковной письменности с I по ХV век. Авторы учебника, опираясь на творения святых отцов и церковных писателей, а также отечественную и зарубежную исследовательскую литературу по патрологии, стремились максимально полно отразить учение Церкви о Боге и спасении. К учебнику издана также антология в трех томах.

Вам, конечно, известно имя приснопамятного протопресвитера Иоанна Мейендорфа. У нас получила известность его книга «Введение в святоотеческое богословие» — довольно сжатый курс лекций, которые отец Иоанн читал в Свято-Владимирской семинарии в Нью-Йорке на английском языке; на русский язык они переведены, к сожалению, не всегда точно. Едва ли не единственный обзор святоотеческих учений и жизни святых отцов в диапазоне пятнадцати веков — от I века до поздневизантийского исихазма.

Лев Платонович Карсавин и его книга «Святые отцы и учители Церкви». Эта книга для нас интересна тем, что там достаточно подробно излагаются христианские учения первых трех веков, потом изложение становится более суммарным и заканчивается преподобным Иоанном Дамаскиным. Следует иметь в виду: Л. П. Карсавин — не богослов Церкви, а религиозный философ школы всеединства и один из основателей евразийства; его метафизику критиковали и в эмигрантской церковной среде. Книгу можно использовать как историческое пособие, но не как изложение церковного учения.

Замечательным патрологом был прот. Георгий Флоровский. Его патрологический двухтомник: «Восточные отцы IV века» и «Византийское отцы V – VIII веков». Как видим, здесь не хватает первых трех веков; этот хронологический изъян мы можем восполнить с помощью других руководств.

Патрологический учебник замечательного эмигрантского ученого архимандрита Киприана (Керна). Этот учебник относится как раз к отцам первых трех веков. Кроме того, архимандриту Киприану принадлежит довольно давно изданная книга «Золотой век святоотеческой письменности» (имеется в виду 4 век) и замечательная монография «Антропология святого Григория Паламы».

Таковы основные руководства, которые следует назвать в дополнение к сегодняшней лекции.

Слайд 51 · затем слайды 52–55: проверка себя и итог лекции

Источники

Восточные отцы и учители церкви IV века: Антология: В 3 т. / Сост., биогр. и библиогр. ст. иером. Илариона (Алфеева). – Москва: Изд-во МФТИ, 1999. (Памятники святоотеческой письменности) / Т. 1. – 608 с.

Восточные отцы и учители церкви IV века: Антология: В 3 т. / Сост., биогр. и библиогр. ст. иеромон. Илариона (Алфеева). – М.: Изд-во МФТИ, 1999. (Памятники святоотеческой письменности) / Т. 2. – 416 с.

Восточные отцы и учители церкви IV века: Антология: В 3 т. / Сост., биогр. и библиогр. ст. иеромон. Илариона (Алфеева). – М.: Изд-во МФТИ, 1999. (Памятники святоотеческой письменности) / Т. 3. – 456 с.

Ранние Отцы Церкви: антология. Publisher, Издательство "Жизнь с Богом", 1988.

УЧЕБНЫЕ ПОСОБИЯ И ИССЛЕДОВАНИЯ

Патрология: Учебник. Т. 1. Церковная письменность доникейского периода — М.: Издательский дом «Познание», 2019. — ISBN 978-5-906960-53-5.

Иоанн Мейендорф, прот.. Введение в святоотеческое богословие. Клин, 2001.

Киприан (Керн), архим. Патрология. I. Париж; Москва, 1996.

Епифанович С. Л. Лекции по патрологии. М., 2010.

Казаков М. М. История христианской письменности и патристика. Ч. 1: Доникейская патристика / Учебник для бакалавров. – Смоленск: Смоленская православная духовная семинария, 2019. – 212 с. ISBN 978-5-907148-27-7

Киприан (Керн), архим. Золотой век святоотеческой письменности. Жизнь и учение восточных отцов IV века. Париж 1967.

Клаудио Морескини, Энрико Норелли История литературы раннего христианства на греческом и латинском языках. - 2-е изд., испр. и доп. Т 1: От ап. Павла до эпохи Константина. - М. Издательство «Греко-латинский кабинет Ю. А. Шичалина», 2021. 816 с. ISBN 978-5-87245 -238-6.

Легеев М. В., свящ. Патрология. Период Древней Церкви: с хрестоматией: [учеб. пособие] / свящ. Михаил Легеев; Санкт-Петербургская православная духовная академия. — СПб.: Изд-во СПбПДА, 2015 — 592 с.

Попов И. В. Труды по патрологии. Т. 2. Личность и учение блж. Августина. Сергиев Посад, 2005.

Попов И. В. Патрология. Краткий курс. М., 2003.

Попов И. В. Труды по патрологии. Т. 1. Святые отцы II-IV веков. Сергиев Посад, 2004.

Попов Иоанн, мученик. Конспект лекций по патрологии. — Тверь: Изд-во «Булат», 2 006.— 378 с. (Духовное наследие мучеников и исповедников Русской Православной Церкви).

Сагарда А. И., Сагарда Н. И. Патрология. СПб., 2004.

Сагарда Н. И., Сагарда А.И. Полный корпус лекций по патрологии. СПб., 2004.

Сидоров А. И. Курс патрологии, возникновение церковной письменности. М., 1996.

Скурат К. Е. Святые отцы и церковные писатели доникейского периода (I-III вв.). Учебное пособие по патрологии. Сергиев Посад, 2005.

Флоровский Георгий, прот. Восточные Отцы IV века. Париж, 1931; М., 1992.

Флоровский Георгий, прот. Восточные Отцы V-VIII веков. Париж, 1933; М., 1992.

Проверьте себя

Тест по лекции: 10 вопросов. Укажите фамилию и имя — после отправки вы увидите свой результат и вопросы, где ответ неверный.

Пройти тест