Добрый день. На прошлой лекции мы целиком посвятили время одной маленькой книге — «Дидахе», анонимному церковному уставу, который пролежал в забвении почти тысячу лет. Сегодня мы сделаем следующий шаг: от безымянного текста — к живым лицам. Мы познакомимся с людьми, которые видели апостолов, слушали их, были поставлены ими и продолжили их дело. Церковь называет их мужами апостольскими.
Это первое поколение церковных писателей после апостолов — конец I и первая половина II века. Трое из них — епископы и мученики: святой Климент, епископ Рима; святой Игнатий Богоносец, епископ Антиохии; святой Поликарп, епископ Смирны. К ним примыкают два памятника, авторство которых не так ясно: «Послание Варнавы» и «Пастырь» Ермы.
У сегодняшней темы есть и особая, «наша» сторона. Один из этих святых — священномученик Климент Римский — неразрывно связан с Крещением Руси. Его мощи были первой великой святыней, которую святой князь Владимир привёз в Киев. Об этом мы поговорим подробно.
Слайд 2Мужи апостольские: кто они и что от них осталось.
Священномученик Климент Римский и его Послание к Коринфянам.
Святитель Климент и Русь: Корсунь, Киев, Десятинная церковь.
Священномученик Игнатий Богоносец: семь посланий на пути к мученичеству.
Перерыв.
Священномученик Поликарп Смирнский: послание и мученичество.
Послание Варнавы.
«Пастырь» Ермы.
Итоги и проверка себя.
Прежде чем двигаться дальше, вспомним главное из прошлой лекции. В 1873 году митрополит Никомидийский Филофей (Вриенний) нашёл в библиотеке подворья Святого Гроба в Константинополе небольшой пергаменный сборник, переписанный в 1056 году нотарием Львом. В 1883 году он издал из него «Дидахе» — «Учение Господа через двенадцать апостолов», и это стало научной сенсацией. Шестнадцать коротких глав: два пути — жизни и смерти; крещение, пост, молитва и Евхаристия; странствующие апостолы и пророки, местные епископы и диаконы; и в конце — ожидание Господа. Именно «Дидахе» — первый письменный памятник, где упомянут пост в среду и пятницу.
А теперь обратите внимание вот на что. Этот же самый кодекс 1056 года — настоящая маленькая библиотека мужей апостольских. В нём, кроме «Дидахе», есть оба послания, носящие имя Климента Римского (причём второе — единственный полный греческий текст), Послание Варнавы и послания святого Игнатия. Так что сегодня мы, можно сказать, продолжаем листать ту же самую рукопись нотария Льва.
Если «Дидахе» — голос общины, то сегодняшние тексты — голоса конкретных людей. У каждого из них есть имя, город, судьба, а у троих — мученическая кончина.
МУЖИ АПОСТОЛЬСКИЕ
Слайд 4Кого называют мужами апостольскими? Протопресвитер Иоанн Мейендорф во «Введении в святоотеческое богословие» даёт простое определение: это те, кто, по преданию, «научились вере Христовой от апостолов» и стали их непосредственными преемниками.
Важно понимать, что само название условное. Сами эти святые так себя не называли. Термин появился в XVII веке, когда учёные стали собирать и издавать древнейшие христианские тексты: французский учёный Жан-Батист Котелье в 1672 году выпустил собрание «отцов, процветавших во времена апостолов», а немецкий богослов Томас Иттиг в 1699 году закрепил название «Мужи апостольские». Позже в это собрание стали включать и другие памятники — «Пастыря» Ермы, «Послание к Диогнету», фрагменты Папия, а после 1883 года — и «Дидахе».
Поэтому различают узкий и широкий смысл. Профессор Николай Иванович Сагарда пишет, что с полной определённостью мужами апостольскими можно назвать только троих: Климента Римского, Игнатия Антиохийского и Поликарпа Смирнского. Именно о них у нас есть свидетельства, что они лично знали апостолов или их ближайших учеников. Права остальных памятников на это имя «менее очевидны». В широком смысле, как пишет профессор Сергей Леонидович Епифанович, сюда относят и «Учение двенадцати апостолов», и Послание Варнавы, и «Пастыря» Ермы, и Папия Иерапольского, и «Послание к Диогнету».
Почему от этой эпохи осталось так мало текстов? Тот же Епифанович отвечает: христиане жили в атмосфере живого Предания. Было кому рассказать о Христе — ещё живы были те, кто слышал апостолов. Большинство верующих были людьми простыми, и писали они не ради книжности, а по нужде: чтобы утешить, вразумить, предостеречь.
Слайд 5Давайте посмотрим на эту эпоху на шкале времени. Она охватывает, по сути, одно-два поколения. Около 100 года скончался последний из апостолов — святой Иоанн Богослов. Примерно в 96–97 годах, ещё при его жизни, святой Климент пишет из Рима в Коринф. Около 107 года святой Игнатий по дороге на казнь пишет семь посланий. Вскоре после этого святой Поликарп пишет филиппийцам. Около 130 года, по мнению большинства исследователей, появляется Послание Варнавы; в 140–150 годах в Риме пишется «Пастырь» Ермы; а около 155–156 года в Смирне принимает мученическую кончину Поликарп — человек, который в молодости слушал апостола Иоанна.
Представьте себе: между Тайной Вечерей и кончиной Поликарпа — всего около 125 лет. Это как если бы сегодня жил человек, лично знавший кого-то из участников событий конца XIX века. Связь с апостолами здесь не книжная, а живая, личная.
Слайд 6Что объединяет эти писания? Профессор Епифанович перечисляет черты, которые полезно запомнить.
Во-первых, жанр. Это послания общинам и наставления — так же, как писали апостолы. Здесь нет трактатов, нет богословских систем. Во-вторых, язык — простой и конкретный. Мысль движется не силлогизмами, а примерами, увещаниями, молитвой. Епифанович даже замечает, что мысли иногда кажутся наивными: Климент, например, всерьёз пересказывает легенду о птице фениксе. В-третьих, опора на Писание — прежде всего на Ветхий Завет, — на слова Господа, известные по устному Преданию, и на послания апостолов. В-четвёртых, темы: Христос и Его истинные страдания; Церковь и её единство; Евхаристия и епископ; нравственная жизнь; ожидание Второго пришествия.
Архимандрит Киприан (Керн) объясняет, почему у них нет богословских трактатов: христианское общество того времени «жило Церковью», и Церковь не была для него отвлечённой теорией. Об этом хорошо помнить: богословие мужей апостольских — это богословие жизни, а не кабинета.
СВЯЩЕННОМУЧЕНИК КЛИМЕНТ РИМСКИЙ
Слайды 7–8Начнём со святого Климента, епископа Римского. Сразу оговорюсь: о нём, как и о многих святых первых веков, мы знаем достоверно немногое, и нужно отделять засвидетельствованное от позднейших преданий.
Самое раннее свидетельство даёт священномученик Ириней Лионский в конце II века. Перечисляя епископов Рима, он пишет, что после апостолов Петра и Павла Церковь возглавляли Лин, затем Анаклит, а третьим — Климент, который «видел блаженных апостолов и обращался с ними, имел ещё в ушах проповедь апостолов и пред глазами их предание». Евсевий Кесарийский в «Церковной истории» указывает годы его епископства — с 92 по 101 год.
Ориген и Евсевий отождествляли его с тем Климентом, о котором апостол Павел пишет в Послании к Филиппийцам: «вместе с Климентом и прочими сотрудниками моими, которых имена — в книге жизни» (Флп. 4:3). Многие исследователи в этом сомневаются: имя было распространённым, и сам Ириней этой связи не проводит. Тертуллиан сообщает, что Климента рукоположил апостол Пётр.
Дальше начинается Предание. Согласно житию, при императоре Траяне святой Климент был сослан в Херсонес — в Крым, — на работу в каменоломни. Там он нашёл множество христиан-ссыльных, утешал их, по его молитве открылся источник воды; многие местные жители уверовали и крестились. За это его бросили в море с якорем на шее. По преданию, каждый год море отступало, открывая его гробницу.
Учёные — архимандрит Киприан (Керн), профессор А. И. Сидоров — подчёркивают, что эти подробности засвидетельствованы поздно: мученичество Климента упоминается не раньше конца IV века, а подробное житие — ещё позже. Многие легенды о нём восходят к апокрифическому роману, так называемым «Псевдо-Климентинам». Но вот что для нас очень важно: в 861 году святой Константин, будущий Кирилл, учитель словенский, находясь в Херсонесе, действительно обрёл мощи, которые почитались как мощи святого Климента. С этого события начнётся удивительная история, которая приведёт эти мощи в Киев.
Память святителя Климента — 25 ноября по старому стилю, 8 декабря по новому.
Слайд 9Единственное подлинное сочинение святого Климента — Первое послание к Коринфянам. Чтобы его понять, нужно знать повод.
В Коринфе — той самой общине, которой апостол Павел писал два послания и в которой уже тогда были разделения («я Павлов, я Аполлосов»), — снова случилась смута. Несколько, как пишет Климент, дерзких и самонадеянных людей подняли общину против пресвитеров и отстранили их от служения. Это не был спор о вере. Профессор Сидоров называет это «обычным расколом», вызванным самолюбием нескольких человек.
Климент видит корень зла в зависти и гордости. Он начинает издалека — с Ветхого Завета: от зависти Каин убил Авеля, от зависти пострадал Иосиф, бежал Моисей, был гоним Давид. И, наконец, — «обратимся к ближайшим к нам подвижникам»: от зависти пострадали и апостолы Пётр и Павел.
Письмо отправлено от имени Римской Церкви: «Церковь Божия, пребывающая в Риме, — Церкви Божией, пребывающей в Коринфе». Это не приказ начальника, а братское увещание. Климент призывает к покаянию и смирению, а виновникам смуты предлагает удивительный выход. Я перескажу эту мысль из 54-й главы: кто из вас благороден, кто милосерд, кто исполнен любви, пусть скажет: «если из-за меня возмущение, раздор и разделения, я удаляюсь, пойду, куда хотите, и исполню, что повелит народ; только бы стадо Христово жило в мире с поставленными пресвитерами».
Чем кончилось дело? По-видимому, коринфяне послушались. Около 170 года епископ Коринфский Дионисий пишет в Рим, что послание Климента до сих пор читают в их Церкви за воскресным богослужением. Значит, письмо было воспринято не как обида, а как дар.
Слайд 10Послание довольно большое — 65 глав. Его строение такое. Главы 1–3 — вступление: похвала прежней жизни коринфян и рассказ о начале смуты. Главы 4–36 — нравственная часть: о зависти и смирении, о покаянии, о вере и делах, о воскресении. Главы 37–61 — о церковном порядке и иерархии; эта часть завершается великой молитвой Церкви (главы 59–61). Главы 62–65 — заключение.
Как дошёл до нас текст? Греческих рукописей две. Первая — знаменитый Александрийский кодекс V века, одна из древнейших рукописей всей Библии: послание Климента переписано в нём вместе с книгами Священного Писания. Вторая — уже знакомый нам Иерусалимский кодекс 1056 года, из которого Вриенний издал послания Климента в 1875 году, за восемь лет до «Дидахе». Есть также латинский перевод XI века, сирийский XII века и коптские фрагменты.
Авторитет послания в древности был очень высок. Климент Александрийский приводил его как Писание; Евсевий сообщает, что его читали в храмах. А по стилю это — почти библейская книга: архимандрит Киприан подсчитал, что Ветхий Завет цитируется в нём около 88 раз, Новый — около 11.
Слайд 11Теперь — несколько образов из самого послания, которые стоит знать.
Глава 5. Говоря о жертвах зависти, Климент вспоминает апостолов Петра и Павла. Это древнейшее после Нового Завета свидетельство об их мученичестве. О Павле он пишет, что тот «доходил до границы Запада» — и многие видят здесь указание на исполнение замысла апостола проповедовать в Испании (Рим. 15:24).
Глава 20 — один из самых красивых текстов эпохи, гимн гармонии мироздания. «Небеса, по Его распоряжению движущиеся, в мире повинуются Ему: и день и ночь совершают определённое им течение…» Солнце, луна, звёзды, земля, моря — всё движется в мире и согласии по воле Творца. Смысл понятен: если вся тварь живёт в мире и послушании, неужели христиане в Церкви будут жить в раздоре?
Главы 24–25 — о воскресении. Климент показывает, что Творец во всём даёт нам образы воскресения: ночь уступает место дню, брошенное в землю семя истлевает и прорастает. И приводит пример, который сегодня вызывает улыбку: птицу феникс. «Есть там птица, которая называется Феникс. Она рождается только одна и живёт по пятисот лет», а потом умирает и из её останков рождается новая. Для нас это легенда; для образованного человека I века — факт естественной истории, о нём писали Геродот и Плиний. Для Климента важна не «научность», а мысль: Бог во всём показывает образ воскресения.
Глава 37 — Церковь сравнивается с войском. «Представим себе воинствующих под начальством вождей наших; как стройно, как усердно, как покорно исполняют они приказания». И рядом — образ тела: голова без ног ничто, и ноги без головы ничто; самые малые члены тела нужны всему телу. Это прямое продолжение мысли апостола Павла (1 Кор. 12).
Слайд 12А теперь — самое важное место послания для учения о Церкви: главы 42 и 44. Здесь Климент объясняет, откуда в Церкви священство.
«Апостолы были посланы проповедовать Евангелие нам от Господа Иисуса Христа, Иисус Христос — от Бога». Христос — от Бога, апостолы — от Христа; и то и другое было в порядке, по воле Божией. Апостолы, проповедуя по странам и городам, поставляли первенцев веры, испытав их Духом, во епископы и диаконы для будущих верующих.
И дальше, в 44-й главе: «И апостолы наши знали чрез Господа нашего Иисуса Христа, что будет раздор о епископском достоинстве». Поэтому они не только поставили первых служителей, но и дали распоряжение, чтобы, когда те почиют, их служение принимали другие испытанные мужи. Поставленных ими или после них другими достойными мужами «с согласия всей Церкви», служивших беспорочно, несправедливо лишать служения.
Перед нами — первое в христианской литературе после Нового Завета ясное изложение идеи апостольского преемства: Бог — Христос — апостолы — поставленные ими епископы и диаконы — их преемники. Профессор Епифанович называет эту идею у Климента ещё «зародышевой», но она уже есть. И обратите внимание: в поставлении участвует вся Церковь — её согласие необходимо.
Климент подкрепляет мысль ветхозаветным образом: в храме у первосвященника своё служение, у священников — своё, у левитов — своё, у мирян — свои обязанности (гл. 40–41). Так и в Церкви. При этом термины «епископ» и «пресвитер» у Климента ещё не разграничены — так же, как и в посланиях апостола Павла. Сами служители, по Клименту, «беспорочно и свято приносят дары» — то есть совершают Евхаристию.
Слайд 13Подведём итог учению святителя Климента.
О Троице. Учение о Пресвятой Троице не раскрыто богословски, но ясно исповедано. В 58-й главе есть настоящая клятва-исповедание: «Жив Бог, и жив Господь Иисус Христос, и Дух Святой». Как пишет профессор Сидоров, Отцу принадлежит изволение — замысел спасения, Сын является его главным орудием и средоточием Домостроительства, Святой Дух — полнотой благодатных средств, ведущих в Царство. Христос назван «Архиереем и Предстателем душ наших»: на эту черту обратил внимание ещё святитель Фотий Константинопольский.
О Писании. «Загляните в Писания, эти истинные глаголы Духа Святого» (гл. 45). Профессор Сидоров, ссылаясь на дореволюционного патролога Леонардова, называет учение Климента о богодухновенности Писания самым ясным и отчётливым свидетельством послеапостольского века.
О нравственности. Зависть и гордость побеждаются покаянием, смирением и любовью. Глава 49 — настоящий гимн любви, продолжающий 13-ю главу Первого послания к Коринфянам: «любовь покрывает множество грехов». Об оправдании Климент говорит, что мы оправдываемся не сами собою и не делами, а верою (гл. 32); но тут же, в следующей главе, призывает: неужели перестанем делать добро? Ни в коем случае (гл. 33). Вера и дела у него не противопоставлены.
Об эсхатологии. Учение о воскресении плоти, о Суде, ожидание пришествия — но спокойное, без хилиазма, то есть без учения о тысячелетнем земном царстве.
И один спорный вопрос. Римо-католические богословы часто видят в послании довод в пользу главенства римского епископа: Рим вмешивается в дела Коринфа. Православные патрологи, например профессор Константин Ефимович Скурат, отвечают: послание написано от лица Римской Церкви, а не единолично епископом; это братская забота одной Церкви о другой — так же, как позже Коринф писал Риму.
Слайд 14Ещё два-три сюжета, связанных с именем Климента.
Главы 59–61 — великая молитва, которой завершается основная часть послания. Это пространная молитва за всех: за страждущих, за падших, за голодных, за пленных, за немощных. И — что поразительно — за правителей: Климент молится о тех, кому Бог дал власть, чтобы они правили в мире и кротости. Вспомним: только что окончилось гонение Домициана. Многие исследователи видят в этой молитве отзвук богослужебной молитвы Римской Церкви конца I века.
С именем Климента дошло и так называемое «Второе послание к Коринфянам». На самом деле это не послание, а проповедь — по всей видимости, древнейшая сохранившаяся христианская гомилия, середины II века. Клименту она не принадлежит: в этом сходятся и древние (Евсевий, блаженный Иероним), и современные исследователи. В ней есть интересная мысль о предсуществующей «духовной» Церкви, созданной «прежде солнца и луны» и явившейся во плоти Христовой (гл. 14). Профессор Сидоров осторожно замечает, что эта экклезиология вызывает сомнения с точки зрения православной «акривии», а архимандрит Киприан, напротив, называет идею предсуществования Церкви «шагом вперёд в развитии христианской мысли, и шагом важным».
Наконец, «Псевдо-Климентины» — «Беседы» и «Узнавания», большой роман IV века, созданный в Сирии: о том, как юный знатный римлянин Климент ищет истину, встречает апостола Петра и становится его спутником. Это не историческое свидетельство, но именно отсюда пошли многие легенды о святом.
СВЯТИТЕЛЬ КЛИМЕНТ И РУСЬ
Слайд 15А теперь — сюжет, который касается нас непосредственно. Святой Климент Римский — один из самых почитаемых на Руси святых первых веков. И не случайно.
Вернёмся в 861 год. Святой Константин Философ — будущий Кирилл, — направляясь с миссией к хазарам, остановился в Херсонесе (по-древнерусски — Корсуни). Там, как рассказывают его житие и особое сказание об обретении мощей, он с местным епископом и духовенством 30 января 861 года обрёл мощи святого Климента. Часть их он взял с собой и около 868 года вместе с братом Мефодием принёс в Рим. Это стало одной из причин тёплого приёма солунских братьев в Риме и утверждения славянского богослужения. Сегодня мощи, принесённые Кириллом, почивают в римской базилике Сан-Клементе, где погребён и сам святой Кирилл.
Другая часть мощей осталась в Херсонесе. И вот 988–989 год. Святой князь Владимир, взяв Корсунь и приняв крещение, возвращается в Киев. «Повесть временных лет» сообщает, что он взял с собой «и попы Корсуньския с мощьми святаго Климента и Фива, ученика его». Фив — ученик Климента, чьи мощи почитались вместе с его мощами.
Где их положили? Летопись говорит мимоходом. Но немецкий хронист, епископ Титмар Мерзебургский, современник событий, сообщает, что князь Владимир был погребён в Киеве «в церкви мученика Христова папы Климента». Исследователи считают, что речь идёт о Десятинной церкви — первом каменном храме Киева, посвящённом Богородице, освящённом около 996 года. Мощи святого Климента в ней почитались так, что иностранец назвал весь храм церковью Климента.
В 1039 году, при Ярославе Мудром, Десятинную церковь освятили заново: летопись пишет, что «священа бысть церкы святыя Богородицы, юже созда Володимер, отец Ярославль, митрополитом Феопемтом».
А в 1147 году произошёл удивительный эпизод. Собор русских епископов в Киеве поставил митрополитом Климента Смолятича — русского по происхождению — без посылки в Константинополь. И чтобы показать законность поставления, его совершили, возложив на него главу святого Климента Римского. Мысль была такая: как в Константинополе поставляют рукою святого Иоанна Предтечи, так у нас есть глава святого Климента. Мощи Римского епископа воспринимались как залог апостольского преемства Русской Церкви.
Наконец, в 1240 году, при взятии Киева войсками Батыя, Десятинная церковь рухнула — последние защитники города укрылись в ней, — и святыня погибла.
Слайд 16С почитанием святого Климента в Киеве связан особый памятник — «Слово на обновление Десятинной церкви». Ему посвящено исследование историка Александра Васильевича Назаренко, опубликованное на сайте «Азбука веры».
Что это за текст? Это похвальное слово святому Клименту, произнесённое в Киеве на праздник обновления — то есть нового освящения — Десятинной церкви, где лежали его мощи. Сохранилось оно в единственном списке XVI века, который в 1850 году опубликовал князь Михаил Андреевич Оболенский; сама рукопись, к сожалению, ныне утрачена. «Слово» составляет окончание более пространного сочинения — «Мучения святого Климента».
Первая половина «Слова» близка к другому памятнику — «Чуду об отрочати», рассказу о мальчике, которого родители потеряли, когда море отступило к подводной гробнице святого в день его памяти, а через год нашли живым и невредимым у гроба. Греческий оригинал этого чуда приписывают Ефрему, епископу Херсонскому. А. В. Назаренко показывает, что оба текста восходят к общему источнику, который он называет «прото-Словом», и относит его ко времени Ярослава Мудрого — вероятнее всего, к тому самому новому освящению Десятинной церкви в 1039 году.
Главная мысль «Слова» — святой Климент есть апостол и небесный покровитель Руси, через которого к нам пришла вера. А князь, обновивший храм, уподобляется святому Владимиру, его создателю. Исследователь разбирает и любопытную легенду о перенесении мощей Климента папой Юлием — она, по его мнению, отражает представления русских людей эпохи Ярослава и, возможно, объясняет, почему в Киеве не помнили об обретении мощей святым Кириллом.
Почитание святого Климента на Руси не прекратилось и после гибели Десятинной церкви. Вспомним хотя бы храм святого Климента, папы Римского, в Москве, в Замоскворечье, — по нему назван Климентовский переулок; или Инкерманский Свято-Климентовский пещерный монастырь в Крыму, связанный с преданием о ссылке святого.
СВЯЩЕННОМУЧЕНИК ИГНАТИЙ БОГОНОСЕЦ
Слайды 17–18Переходим ко второму мужу апостольскому — священномученику Игнатию Богоносцу, епископу Антиохийскому. Его послания — пожалуй, самые яркие и горячие тексты всей эпохи.
Антиохия Сирийская — третий по величине город Римской империи, город, где, как говорит книга Деяний, «ученики в первый раз стали называться христианами» (Деян. 11:26). По Евсевию, Игнатий был епископом здесь после Еводия — то есть третьим, если считать первым апостола Петра. Блаженный Иероним называет его учеником апостола Иоанна Богослова.
Почему «Богоносец»? Сам Игнатий в начале каждого послания называет себя Θεοφόρος — «носящий Бога», имея в виду, что христианин носит Бога в своём сердце. Позднее появилось трогательное предание: Игнатий — тот самый ребёнок, которого Господь поставил посреди учеников и сказал: «если не обратитесь и не будете как дети, не войдёте в Царство Небесное» (Мф. 18:2–3). Его, значит, держал на руках Сам Христос — отсюда «Богоносец». Это предание позднее, но оно хорошо передаёт, как Церковь его почитала.
При императоре Траяне Игнатий был осуждён и отправлен под конвоем в Рим, чтобы быть отданным зверям. Сам он пишет, что его стерегут «десять леопардов» — так он называет воинов конвоя, которые от благодеяний становятся только злее (Рим. 5). Около 107 года он принял мученическую кончину в римском амфитеатре. Его останки христиане перенесли в Антиохию, а позднее они были перенесены в Рим. Память священномученика — 20 декабря (2 января), перенесение мощей — 29 января (11 февраля).
Слайд 19Путь Игнатия из Антиохии в Рим шёл через Малую Азию. И вот удивительная картина: осуждённого на смерть епископа на каждой остановке встречают христиане соседних Церквей — их епископы, пресвитеры, диаконы. Он благодарит их письмами.
В Смирне, где его принимает епископ Поликарп, он пишет четыре послания: к Ефесянам, Магнезийцам, Траллийцам — то есть Церквам, приславшим к нему своих представителей, — и к Римлянам, куда его везут. Затем, в Троаде, получив весть, что гонение в Антиохии утихло, он пишет ещё три: к Филадельфийцам, к Смирнянам и лично к епископу Поликарпу. Всего семь посланий — их перечисляет Евсевий в «Церковной истории» (III, 36).
У этих посланий сложная история текста. Существует пространная редакция из тринадцати посланий — с подложными письмами и вставками, созданная в IV веке; именно она, кстати, читается в кодексе 1056 года. Есть краткая сирийская редакция из трёх посланий. А подлинной, после долгих споров, признана средняя редакция — семь посланий, названных Евсевием. Это доказали крупнейшие учёные XIX века — Лайтфут, Цан, Гарнак, — и архимандрит Киприан (Керн) с ними согласен.
И ещё одна деталь: письма Игнатия собрал и разослал по Церквам святой Поликарп — об этом он сам пишет филиппийцам (гл. 13). Без него мы, возможно, ничего бы не знали об Игнатии.
Слайд 20С какими опасностями борется Игнатий? Их две.
Первая — докетизм, от греческого δοκέω — «казаться». Докеты учили, что Сын Божий не мог по-настоящему воплотиться, страдать и умереть: Его плоть, страдания, смерть и воскресение будто бы только казались. Это казалось благочестивым: как же Бог может страдать? Но Игнатий видит, что за этим стоит: если Христос лишь казался человеком, то не было ни настоящего Креста, ни настоящего Воскресения, ни настоящей Евхаристии — и, значит, нет спасения.
Поэтому он повторяет снова и снова, с каким-то особым нажимом — «истинно»: Христос «истинно был гоним при Понтии Пилате, истинно был распят и умер» (Трал. 9). А в Послании к Ефесянам даёт короткую, почти гимническую формулу: «Один врач, телесный и духовный, рожденный и нерожденный, Бог во плоти, в смерти — истинная жизнь, от Марии и от Бога, сперва подверженный, а потом не подверженный страданию» (Еф. 7). Обратите внимание: за триста с лишним лет до Халкидонского собора здесь уже исповедан один и тот же Христос — и Бог, и человек.
Вторая опасность — иудействующие: христиане, требовавшие соблюдать обрезание, субботу и обряды Закона. Игнатий не отвергает Ветхий Завет, как позже будут делать гностики, — пророки, говорит он, жили во Христе и ожидали Его. Но он твёрдо говорит: «Нелепо призывать Иисуса Христа, а жить по-иудейски. Ибо не христианство уверовало в иудейство, а иудейство в христианство» (Магн. 10). А на возражение: «если не найду этого в древних книгах, не поверю» — отвечает: «Для меня древнее — Иисус Христос» (Филад. 8).
Слайд 21Главное, за что святого Игнатия ценит вся последующая богословская традиция, — его учение о Церкви.
Во-первых, у Игнатия мы впервые встречаем выражение «кафолическая Церковь»: «Где будет епископ, там должен быть и народ, так как где Иисус Христос, там и кафолическая Церковь» (Смирн. 8). То самое слово, которое мы повторяем в Символе веры: «во едину Святую, Соборную (Кафолическую) и Апостольскую Церковь».
Что значит «кафолическая»? Не просто «всемирная» по площади. Как поясняет А. Л. Дворкин, для Игнатия это прежде всего полнота: каждая местная община, собранная вокруг своего епископа и совершающая Евхаристию, есть Церковь во всей её полноте, а не «филиал» какой-то большой организации. Отсюда, кстати, православное понимание равенства епископов: различие между митрополитом, архиепископом и патриархом — административное, а не по существу.
Во-вторых, у Игнатия впервые ясно засвидетельствованы три степени священства — епископ, пресвитеры, диаконы. Если у Климента и в «Дидахе» епископы и пресвитеры ещё не различаются, то у Игнатия это различие уже совершенно ясно, причём во всех Церквах Малой Азии, куда он пишет. «Епископ председательствует на месте Бога, пресвитеры — на месте собора апостолов, и диаконам… вверено служение Иисуса Христа» (Магн. 6). И в другом месте: «почитайте диаконов, как заповедь Иисуса Христа, а епископа, как Иисуса Христа, Сына Отца, пресвитеров же — как собрание Божие, как сонм апостолов: без них нет Церкви» (Трал. 3).
В-третьих, единство Церкви — не административное, а евхаристическое: один епископ, одна Евхаристия, одна чаша, один жертвенник. «Старайтесь иметь одну Евхаристию», — пишет он филадельфийцам (Филад. 4).
Слайд 22С учением о Церкви неразрывно связано учение Игнатия о Евхаристии. В Послании к Ефесянам он называет её «врачевством бессмертия»: христиане собираются, «преломляя один хлеб, это врачевство бессмертия, не только предохраняющее от смерти, но и дарующее жизнь во Иисусе Христе» (Еф. 20). Это выражение войдёт в святоотеческую традицию навсегда.
Кто совершает Евхаристию? «Только та Евхаристия должна почитаться истинною, которая совершается епископом или тем, кому он сам предоставит это» (Смирн. 8). То есть пресвитер служит по благословению епископа — так, как это и сегодня: на престоле каждого храма лежит антиминс, подписанный епископом.
А почему докеты удаляются от Евхаристии? Потому что, говорит Игнатий, они не признают, что «Евхаристия есть Плоть Спасителя нашего Иисуса Христа», пострадавшая за наши грехи (Смирн. 7). Видите, как всё связано: кто отрицает истинную плоть Христа, тот теряет и Евхаристию, и Церковь.
Протопресвитер Иоанн Мейендорф выразил это одной фразой: «Учение св. Игнатия о Церкви (экклезиология) непосредственно вытекает из его христологии». Мейендорф также обращает внимание, что Игнатий всегда называет главу евхаристического собрания епископом — и этим вносит ясность в ещё не устоявшуюся новозаветную терминологию.
Слайд 23И наконец — Послание к Римлянам. Это не богословский трактат, а исповедь человека, идущего на смерть. Игнатий узнал, что римские христиане, возможно, хотят хлопотать о его освобождении, и умоляет их не делать этого: «Я пшеница Божия: пусть измелют меня зубы зверей, чтоб я сделался чистым хлебом Христовым» (Рим. 4).
Услышьте евхаристическую глубину этого образа. Вспомните молитву из «Дидахе»: хлеб, рассеянный по холмам и собранный воедино. Зёрна должны быть смолоты, чтобы стать хлебом. И Игнатий видит в своём мученичестве то же самое: он станет хлебом Христовым, его смерть — приношение. Мученичество для него — подражание страстям Христа: «Оставьте меня быть подражателем страданий Бога моего». И одновременно — ответ докетам: если Христос страдал лишь призрачно, говорит он траллийцам, то зачем же я в узах (Трал. 10)?
«Лучше мне умереть за Иисуса Христа, нежели царствовать над всею землею» (Рим. 6).
Ещё одна деталь, важная для спора о Риме. Приветствие этого послания необычайно торжественно: Римская Церковь названа и «председательствующей в столице области Римской», и «первенствующей в любви». Римо-католики видят здесь признание первенства Рима. Но протопресвитер Иоанн Мейендорф и А. Л. Дворкин обращают внимание: епископ Рима в послании вообще не упомянут — ни в приветствии, ни в тексте. Это похвала Церкви, а не юрисдикция епископа, и по восточному риторическому стилю такие похвалы были обычны.
Слайд 24 · перерывПерерыв.
Опубликована первая часть лекции — до перерыва. Вторая часть (сщмч. Поликарп Смирнский, «Послание Варнавы», «Пастырь» Ерма) будет опубликована 26 ноября.